5. Из дневника 1881 года
О цареубийстве 1 марта
Воскресенье, 1 марта. Царица времен началась непогодой, вовсе не соответствующей царской Sеrеnitе 122. Службу мы начали в половине 6-го, и напрасно спешили с нею, оставивши даже царский молебен. Пришли в воскресенский храм еще во время tou Ceroubikou 123. С Патриархом служили 4 архиерея, все in partibus 124. Из повстанцев даже в церковь никто не заглянул. Литания своим чередом. Обошли Гроб Господень четыре раза — не знать, зачем и почему 125. У Патриарха «освежение». Дома — обсушение, чай и все прочее. Обед с оладьями и патриаршей икрой и даже октаподом 126. Вот вам и Великий пост! Большая вечерня. Чтение. Чай, разумеется, у консула 127. Ничего благого и отрадного из Царя-града. И паша 128 и Patrimonio 129 доносят, что мы подкупом распространяем православие, интригуем, бунтуем... Еще пара шельмецов!
Понедельник, 2 марта. Наконец-то начинается, кажется, настоящее тепло. Не служим, конечно. Лекарство, молитва. Якубовы сборы с несчетными препятствиями. K. S. 130 Анастасия Иерихонская 131. Псковитянка с 2 рублями. Визит гостям и гостьям в Дворянский приют 132. Первых не оказалось налицо. Воображаемая чиновница тайной полиции действительно — не клади пальца в рот. Дома то да се. Переоблачение престола малой церкви 133. Якуб из города с векселем от Валеро 134 и разными закупками. Обед. Архимандрит Кирилл 135, будущий скевофилак, не одобряющий первого пункта Святогробской Конституции, повелевающего избирать членов Синода не Патриарху, а всему (о боги!) братству. Dr. Kumberg 136, на этот раз вошедший в свое русло. С ним осмотр обсерватории и библиотеки. Саввинский игумен. О. Парфений 137 получил свой «Красный Крест» 138. Почты Ллойдовой нет. Нашей, значит, уже и ждать нечего. Расплата за три месяца в количестве 2421 пиастра разные домашние, и всякие иные, расходы, и (954+1678+918) 3550 пиастров по столу. Вот так objora! Дивлюсь, как Чернышев 139 не выставил это обстоятельство на позор всей России! На чаю консул с секретарем 140. Небо ясное и светлое. Як(уб) завтра едет всенепременно.
Вторник, 3 марта 141. Снятся, во множестве рассылаемые куда-то узкие и длинные пакеты или открытые письма. Я принял их за новую проделку нечестивой компании, но содержание их не касалось меня. 6 1/2. Якуб уже собирается. 10°. Совсем по-весеннему на дворе. Моцион в Малую церковь 142. Чай. Шум и гам, снабжение и провожание отъезжающих. 10 ч. Вифлеемцы новокрещенцы. Наверху тура два. Тут писание и вдруг о Господи! Мой Господи! [571] Приходит о. Вениамин и говорит: «Слышали новость?» — «Нет! Какую?» — «Государя убили...» — «Что вы? Господь с вами!» — «Да! Мне в аптеке сказали, что получено известие». — «Да не может быть! Сходите к консулу и узнайте». Чуть только вестоносец повернулся, чтоб идти, влетает Шихашири 143 с телеграммой в 8 строк от Новикова 144, гласящей, что в воскресенье, когда царь возвращался с парада, в карету его брошена была бомба (орсиниевская, конечно). Государь остался невредим и вышел из кареты, но тут к ногам его пала другая, разорвалась и раздробила Его Величеству ноги. Бесчувственного Его перенесли во дворец, а в 3? часа пополудни он уже скончался, не пришедши в чувство. Вот и вся потрясающая история! Одурела Русь наша, окончательно ошалела. Такого доброго, такого благонамеренного, такого славного Государя гнать и преследовать на смерть и наконец-таки убить... Что такое? Где объяснение такому дьявольскому ожесточению? Никогда мы русские такими не были в своей истории. Шалопаи стали сила России, с которою отселе придется считаться всякому честному человеку. Господи, помилуй нас! Ходил соутешиться к консулу, в больницу, в Дворянский приют. Петербуржанка сваливает вину на кроткие меры правительства (Лорис-Меликова) относительно политических преступников, закоренелых злодеев, возвращаемых нераскаянными в общество из ссылки. Ей, конечно, виднее дело. Дома тяжесть и уныние. Распоряжения кое-какие. Письмо с повторением утренних жалоб на беспутство яко бы Пчаровы 145. Поклонница 84-летняя, желающая поселиться на Элеоне и оканчивающая просьбою об «одолжении». Другая из Сергиева Посада с одними обещаниями без вымогательств пока. О. Виссарион 146 с образчиками материи, жертвуемой Марьей Ивановной 147 больничной на завесу в соборную церковь 148. Малое утешение перед обедом. Оный. Анастасия с крепом. Марья Гавр. 149 с галуном. Вечерня — утреня с торжественно печальною картиною панихиды по Царе родном, благодетеле и мученике. Много слышалось воздыханий, всхлипываний и стенаний. Ведь половина молившихся выросли и состарились с заветным именем Александра Николаевича, расстаться с которым теперь им значило как бы расстаться с своим собственным прошедшим. И я переживаю уже третьего Царя! Самые лучезарные воспоминания мои относятся еще к царствованию Александра Благословенного. Вся свежесть жизни приурочивается к дням Николая Крепкого. С монотонным периодом отцветания связывается, но как-то несущественно, и больше как бы только исторически, бесцветное имя Александра Освободителя, Преобразователя и пр., но на мое чутье как будто не самодеятеля и даже не самодержца, а только как бы наместника Царя Николая... Скоро 9 часов. Печка. Чай. Грусть и тишина. А что-то там Воображаю, какая суматоха всеобщая! [572] |
Среда, 4 марта. Перед моментом пробуждения видел себя в некоей убогой церкви. Направо выход на балкон, ветхий с дырами в полу. Перед глазами широкая дебрь, с потоком немногой воды. Спрашиваю имя реки. Отвечают: Кермайя. Половина шестого. Звон к часам. В 8 ч. окончили службу. Писанье в Риху 150. Чада. Путешествие в город. У Патриарха сидение и воздыхание. 9 ч. Идем церемониально в храм Воскресения, переполненный народом. Облачение в алтаре. Выход среди церкви. Перемена места священнодействия. За страшною теснотою на площадке перед Гробом Господним предпочли служить панихиду внутри собора. Патриарх с архиереями стал впереди Св(ятых) Врат лицом на запад. Ряды священников тянулись к западу. У Патриаршего места стояли губернатор и консула. По-русски пели немного, всего три раза. Дело шло вообще хорошо. Народ с зажженными свечами виделся повсюду, на всех высотах. Точно это была Великая Суббота. По окончании службы прохлаждение у Его Блаженства, где также были и консула все, за исключением французского Лемперера. Телеграмма от Никодима 151 из Москвы о воцарении Александра III. Возвращение восвояси, чай, почта немецкая с письмом из Женевы и «Церковным вестником» без малейшей статьи отшибихинской 152. Чтение и обед с своими ради великого события. Батурина. Абиссинцы с соболезнованием. Тоже и коптских два священника. Наверху на мал час. Чтение. Кумберг. Показывание ему неба. Писание в Женеву. Чай. В полночь еще Кумберг. 2-й час уже давно. Глаза слипаются. От Якуба письмо. Работы пошли.
Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info